Психология юношеского возраста. На главную

 


Глава IV
Взаимоотношения со взрослыми

IV. 2. Положение в семье и отношения с родителями. Часть 3

Переходный возраст — период эмансипации ребенка от родителей. Процесс этот является сложным и многомерным. Эмансипация может быть эмоциональной — насколько значим для юноши эмоциональный контакт с родителями по сравнению с другими привязанностями (дружбой, любовью), или поведенческой — насколько жестко родители регулируют поведение сына или дочери, или нормативной — ориентируется ли юноша на те же нормы и ценности, что и его родители, или на какие-то другие. Каждый из этих аспектов развития имеет свою собственную логику.

В основе эмоциональной привязанности ребенка к родителям первоначально лежит зависимость от них, причем мать в этом отношении обычно кажется детям ближе, чем отец. По мере роста самостоятельности, и особенно в переходном возрасте, эта зависимость начинает ребенка тяготить. Очень плохо, когда ему не хватает родительской любви. Но есть вполне достоверные психологические данные о том, что избыток эмоционального тепла тоже вреден как для мальчиков, так и для девочек.

Он затрудняет формирование у них внутренней автономии и порождает устойчивую потребность в опеке, зависимость как черту характера. Слишком уютное родительское гнездо не стимулирует выросшего птенца к вылету в противоречивый и сложный взрослый мир. Любящие матери, не способные мыслить ребенка отдельно от самих себя, часто не понимают этого. Но юноша не может повзрослеть, не разорвав пуповину эмоциональной зависимости от родителей и не включив своих отношений с ними в новую, гораздо более сложную систему эмоциональных привязанностей, центром которой являются не родители, а он сам.

Избыток материнской ласки и положение «маменькиного сынка» начинают его раздражать не только потому, что вызывают насмешки сверстников, но и потому, что пробуждают в нем самом чувство зависимости, с которым подросток борется. Чувствуя это охлаждение, многие родители думают, что дети их разлюбили, жалуются на их черствость и т.д. Но после того как критический период проходит, эмоциональный контакт с родителями, если они сами его не испортили ошибочным воспитанием, обычно восстанавливается, уже на более высоком, сознательном уровне.

Рост самостоятельности ограничивает и функции родительской власти. К старшим классам поведенческая автономия, как правило, уже весьма велика. Старшеклассник самостоятельно распределяет свое время, выбирает друзей, способы досуга и т.д. В семьях с более или менее авторитарным укладом эта автономизация иногда вызывает острые конфликты. Добиваясь расширения своих прав, старшеклассники нередко предъявляют завышенные требования, в том числе и материальные, к родителям. Во многих обеспеченных семьях дети не знают источников семейного бюджета и не заботятся об этом.

Почти девять десятых опрошенных Л. Н. Жилиной и И. Т. Фроловой московских девяти- и десятиклассников надеются, что их желания иметь определенные вещи осуществятся, причем две трети уверены, что осуществить это желание дело родителей («купят родители»). Это высокая оценка родительской заботы, но одновременно и свидетельство иждивенческих ориентаций. Поведение и запросы этих старшеклассников уже давно автономизированы; желания приобрести ту или иную вещь совпадают с планами родителей только в 10 процентах случаев. Однако дети уверены, что их желаниям будет отдано предпочтение.

Степень идентификации с родителями в юности меньше, чем в детстве. Разумеется, хорошие родители остаются для старшеклассника важным эталоном поведения. На вопрос: «Хотели бы вы быть таким человеком, как ваши родители?» — положительно ответили свыше 70 процентов ленинградских старшеклассников, опрошенных Т. Н. Мальковской в 1971 г. Хотели бы походить на родителей «кое в чем» — 10 процентов, ни в чем — 7 процентов и уклонились от ответа на вопрос 11 процентов опрошенных.

Предыдущая | Содержание | Следующая
 

 


 

2010. Психология юношеского возраста.